Я не спала третьи сутки. Глаза жгло так, словно туда насыпали песка, а тело напоминало натянутую струну, которая вот-вот лопнет. Уход отца из жизни высосал все соки. Осталась только злая, вибрирующая пустота и желание добраться до кровати.
Дворники скрипели по стеклу, размазывая грязную жижу. Ноябрьская трасса — то еще удовольствие. Когда загорелась лампочка бензобака, я свернула на первую попавшуюся заправку. Единственное желание — залить полный бак, взять черный кофе и проехать оставшиеся двести километров.
Подъезжая к колонке, я увидела, как поперек разметки встает огромный, сияющий хромом «Гелендваген». Он перекрыл выезд сразу от двух колонок. Водитель не спешил. Дверь открылась, и на асфальт вывалилась компания. Четверо. Молодые, шумные, в расстегнутых куртках, несмотря на пронизывающий ветер.
Я заглушила мотор. Вышла. Холод сразу забрался под свитер.
— Молодые люди, — мой голос прозвучал глухо, как из бочки. — Машину переставьте. Вы выезд перекрыли.
Они обернулись. Тот, что был за рулем — высокий, с модной стрижкой и бешеными глазами человека, который давно не слышал слово «нет», — ухмыльнулся.
— А мы не спешим, мать. Подождешь.
В его руках была банка энергетика, но по запаху, который долетел до меня даже за три метра, было ясно: энергетик там не главный компонент. Внутри были крепкие напитки. Они были «навеселе». Сильно.
— Я спешу, — сказала я, вставляя пистолет в бак. — У вас два варианта: отъехать сейчас или потом объяснять дорожной инспекции, почему вы за рулем в таком состоянии.
Парень замер. Его друзья загоготали, подталкивая его локтями:
— Тёма, прикинь, она тебя пугает!
Артем, видимо, решил, что его авторитет под угрозой. Он швырнул пустую банку мне под ноги.
— Слышь, ты, чучело. Ты на кого батон крошишь? Ты знаешь, чей я сын?
Он двинулся на меня. Шаткой, развязной походкой хозяина жизни. Я вздохнула. Господи, как же не вовремя.
— Артем, сядь в машину, — устало попросила я.
— Щас я тебя посажу!
Он замахнулся. Неумело, широко, метя мне в лицо ладонью — унизить хотел.
Тело сработало быстрее, чем мозг успел испугаться. Двенадцать лет в системе не забудешь. Я просто шагнула влево, пропуская его руку мимо, и жестко, коротким движением, осадила его, подняв руку в ответ.
Он рухнул мешком. Звук падения дорогой куртки о мокрый асфальт был отчетливым. Артем хватал ртом воздух, выпучив глаза.
Трое его дружков замерли. В их глазах читался сбой программы: «тетка» в старых джинсах и пуховике не должна была так двигаться.
— Стерва! — прохрипел Артем, пытаясь встать. — Ты попала! Я отцу позвоню! Ты пожалеешь, тетка!
Он вытащил телефон дрожащими пальцами.
— Алло! Пап! Тут какая-то мразь… Да, на трассе! Она на меня напала! Пап, приезжай, тут беспредел!
Я спокойно повесила пистолет на колонку. Заправка окончена. Теперь начнется цирк.
Наряд приехал быстро. Слишком быстро. Видимо, папа у Артема был не просто богатый, а очень влиятельный. Нас забрали всех. Мою машину отогнал на штрафстоянку какой-то сержант, хотя права на это не имел.
В отделении полиции всё было пропитано неприятным запахом. Меня посадили в «аквариум» — за стеклянную перегородку, как опасного преступника. Артем и его свита сидели на лавке в коридоре, пили кофе из автомата и ржали, бросая на меня победные взгляды.
Дворники скрипели по стеклу, размазывая грязную жижу. Ноябрьская трасса — то еще удовольствие. Когда загорелась лампочка бензобака, я свернула на первую попавшуюся заправку. Единственное желание — залить полный бак, взять черный кофе и проехать оставшиеся двести километров.
Подъезжая к колонке, я увидела, как поперек разметки встает огромный, сияющий хромом «Гелендваген». Он перекрыл выезд сразу от двух колонок. Водитель не спешил. Дверь открылась, и на асфальт вывалилась компания. Четверо. Молодые, шумные, в расстегнутых куртках, несмотря на пронизывающий ветер.
Я заглушила мотор. Вышла. Холод сразу забрался под свитер.
— Молодые люди, — мой голос прозвучал глухо, как из бочки. — Машину переставьте. Вы выезд перекрыли.
Они обернулись. Тот, что был за рулем — высокий, с модной стрижкой и бешеными глазами человека, который давно не слышал слово «нет», — ухмыльнулся.
— А мы не спешим, мать. Подождешь.
В его руках была банка энергетика, но по запаху, который долетел до меня даже за три метра, было ясно: энергетик там не главный компонент. Внутри были крепкие напитки. Они были «навеселе». Сильно.
— Я спешу, — сказала я, вставляя пистолет в бак. — У вас два варианта: отъехать сейчас или потом объяснять дорожной инспекции, почему вы за рулем в таком состоянии.
Парень замер. Его друзья загоготали, подталкивая его локтями:
— Тёма, прикинь, она тебя пугает!
Артем, видимо, решил, что его авторитет под угрозой. Он швырнул пустую банку мне под ноги.
— Слышь, ты, чучело. Ты на кого батон крошишь? Ты знаешь, чей я сын?
Он двинулся на меня. Шаткой, развязной походкой хозяина жизни. Я вздохнула. Господи, как же не вовремя.
— Артем, сядь в машину, — устало попросила я.
— Щас я тебя посажу!
Он замахнулся. Неумело, широко, метя мне в лицо ладонью — унизить хотел.
Тело сработало быстрее, чем мозг успел испугаться. Двенадцать лет в системе не забудешь. Я просто шагнула влево, пропуская его руку мимо, и жестко, коротким движением, осадила его, подняв руку в ответ.
Он рухнул мешком. Звук падения дорогой куртки о мокрый асфальт был отчетливым. Артем хватал ртом воздух, выпучив глаза.
Трое его дружков замерли. В их глазах читался сбой программы: «тетка» в старых джинсах и пуховике не должна была так двигаться.
— Стерва! — прохрипел Артем, пытаясь встать. — Ты попала! Я отцу позвоню! Ты пожалеешь, тетка!
Он вытащил телефон дрожащими пальцами.
— Алло! Пап! Тут какая-то мразь… Да, на трассе! Она на меня напала! Пап, приезжай, тут беспредел!
Я спокойно повесила пистолет на колонку. Заправка окончена. Теперь начнется цирк.
Наряд приехал быстро. Слишком быстро. Видимо, папа у Артема был не просто богатый, а очень влиятельный. Нас забрали всех. Мою машину отогнал на штрафстоянку какой-то сержант, хотя права на это не имел.
В отделении полиции всё было пропитано неприятным запахом. Меня посадили в «аквариум» — за стеклянную перегородку, как опасного преступника. Артем и его свита сидели на лавке в коридоре, пили кофе из автомата и ржали, бросая на меня победные взгляды.
